Глава 8

Усть-Кутский Собор ИПЦ[1]

К 1937 органами НКВД были арестованы и осуждены практически все священнослужители, которые хоть в малейшей степени пытались противостоять советской власти. Отметим, что большинство священников официально подчинились митр.Сергию, но это не спасло их от гибели. По групповым делам 1937-1938 основная часть обвиняемых была расстреляна. Такая же участь постигла в лагерях и ссылках архиереев и клириков Истинно-Православной Церкви, осуждённых в 1929-1935.

Перед священнослужителями ИПЦ, находящимися в заключении или на свободе, но в глубоком подполье, встала задача объединения тайных общин ИПХ, оставшихся без пастырей.

Чтобы разрешить возникшие проблемы в положении ИПЦ, необходимо было провести новый Собор, который разобрался бы в изменившейся ситуации на местах и принял бы определённый свод правил, регулирующих жизнь общин ИПХ.[2] Это удалось сделать только в конце июля 1937. Однако он сильно отличался от Кочующего Собора, как по условиям проведения, так и по составу его участников.

Об этом Соборе, называемом Усть-Кутским, дошло до наших дней весьма мало сведений, к тому же они довольно противоречивы, хотя из всех тайных соборов ИПЦ был наиболее известен на Западе.[3]

Сохранность всех документов Усть-Кутского Собора достаточно хорошая, распространявшиеся в общинах ИПХ списки мало отличаются друг от друга. Кодекс его документов[4] состоит из преамбулы и канонов (оба — в двух вариантах с небольшими различиями). Приведём текст преамбулы, известный по публикациям на Западе и ссылкам на него в работах схимон.Епифания (ЧЕРНОВА), благодаря ему и распространившийся среди ИПХ:

В 1937 г. в конце июля месяца, в Усть-Куте (на реке Лене при впадении в неё речки Кута), в перегруппировочном отделении арестного дома, встретились вывозимые из Витима в Иркутск и везомые из Иркутска на Север два митрополита, четыре епископа, два священника и шесть мирян тайной Катакомбной Церкви. Такой полноты собрания единомысленных представителей Церкви трудно было ожидать в ближайшем будущем. Поэтому встретившиеся решили немедленно открыть Освященный Собор и вынести канонические решения по насущным вопросам Церкви. Время Собора было ограничено четырьмя часами, после чего соборяне были развезены в противоположных направлениях. Председательствовал митрополит Иоанн, секретарём Собора был пересыльный по этапу на место жительства, сбежавший на прииски колхозник села Жигалёво — А.3.[5] Постановления Собора не записывались: А.3. дал присягу запомнить решения Собора и то, что запомнил — точно передать кому следует, а что перепутает или не будет помнить безошибочно, о том не говорить совсем. А.3. в своё время передал запомнившиеся решения; они были с его слов, под присягой записаны и стали канонами Церкви <...>

Здесь точно указаны время, место и число участников Собора. Однако во втором варианте преамбулы, изложенном в письме еп.Варсонофия от 1948 года,[6] во-первых, нет упоминания о двух митрополитах, а значатся только четыре епископа, четыре священника, шесть мирян, во-вторых, Собор продолжался шесть с половиной часов; в-третьих, председателем был не митрополит, а епископ Иоанн, секретарём — иеромон.Филимон,[7] о А.3. — конкретно не говорилось, а только упоминалось, что Собором было поручено довести до сведения других ИПХ решения Собора освобождавшемуся из тюрьмы мирянину.

Заметим, что сам факт проведения Усть-Кутского Собора не вызывал сомнений в ИПЦ, но многих смущало, что не были названы участники Собора, кроме еп.Иоанна. Даже в 1948 еп.Варсонофий, давший уклончивый ответ на запрос схиепископа Петра (Ладыгина) о своём личном участии в Соборе, не смог, а может быть, не захотел назвать их имена. Никакого митр.Иоанна в ИПЦ никогда не было, зато под именем еп.Иоанна значатся четыре ставленника.[8]

Приведём сначала более широко известный вариант соборных правил Усть-Кутского Собора:

Господи, благослови!

  1. Освященный Собор запрещает верным окормляться через духовенство, легализованное антихристианским правительством.
  2. Освященному Собору открыто Духом, что клятва-анафема, положенная Святейшим Патриархом Тихоном, действенна, и под силу её поставлены и связаны все священно- и церковно-служители, дерзнувшие мнить таковую, как церковную ошибку или политическое средство.
  3. Всем порочащим и отмежевывающимся от Освященного Собора 1917/1918 года, — АНАФЕМА.
  4. Все ветви церковные, на стволе соборном находящиеся, — ствол же есть Церковь наша дореволюционная, — суть живые ветви Церкви Христовой. Благословляется молитвенное общение и сослужение Божественной Литургии всеми священнослужителями таковых ветвей. Освященный Собор запрещает в священнослужении всех, мнящих себя не ветвью, а самостоятельным древом церковным. Освященный Собор не находит необходимым административное единство ветвей Церкви, но единомыслие о Церкви вменяет в обязанность всем.

Согласно варианту еп.Варсонофия, Собор принял пять канонов, а не четыре, как указано в варианте, известном на Западе. Тексты канонов, приводимые еп.Варсонофием, наиболее точны, а также ближе к парафразам канонов Кочующего Собора 1928.[10] Приведём и их:

  1. Освященный Собор запрещает верным окормляться у духовенства, поклонившегося антихристу и прислуживающего безбожной власти.
  2. Освященный Собор утверждает, что анафема, наложенная патр.Тихоном на безбожную власть в 1918 г., и ныне действенна, и под её силу поставлен всякий и связан всякий, дерзнувший мнить таковую, как церковную ошибку или политический манёвр.
  3. Всем порочащим и отмежевывающимся от Освященного Собора 1928 г. — анафема.

Принципиально, что в тексте еп.Варсонофия вместо Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917-1918 значится Кочующий Собор 1928. Это говорит о том, что при всей идеализации Поместный Собор РПЦ среди ИПХ воспринимался менее серьёзно, чем Кочующий Собор ИПЦ.[11]

Из текста четвёртого канона приведём выдержку, имевшую принципиальное значение для даниловцев и андреевцев, представитель которых, очевидно, присутствовал на Соборе. Именно ими постоянно проводилась мысль о вредности во времена гонений административного единства ИПЦ, находящейся на нелегальном положении: Освященный Собор не находит необходимым административное единство ветвей Церкви, но единомыслие о Церкви вменяет в обязанность всем.

Отметим, что другие группы ИПХ, особенно иосифляне, желали более строгого административного единства, хотя последовательно и не проводили в этом направлении своих действий.

Третий канон, почему-то отсутствующий в западном варианте,[12] являлся парафразом пятого и шестого канонов Кочующего Собора:

  1. Всем придерживающимся обновленческой и сергиевской ереси — анафема.

Неизвестность имён участников Усть-Кутского Собора и разночтение текстов канонов в двух вариантах стала причиной того, что желаемого авторитета он в ИПЦ не приобрёл, хотя многие архиереи РПЦЗ каноны Собора, даже в усечённом варианте, признавали.[13] А публикация документов Усть-Кутского Собора на Западе принесла широкую известность Катакомбной Церкви, в то время как сторонники митр.Сергия утверждали, что ИПЦ практически прекратила своё существование, или превратилась, якобы, в секту неграмотных старух.

Примечания

  1. Материалы по Усть-Кутскому Собору взяты из публикации: Архиепископ Амвросий (граф фон Сиверс). Катакомбная Церковь: Усть-Кутский Собор 1937 г. // «Русское Православие», СПб., 1997, № 4 (8). (Глава дополнена редакцией сайта).
  2. Более точно высказывается В.К.: Усть-Кутский Собор не имел своей предыстории и подготовки, а состоялся стихийно, по согласию случайно встретившихся катакомбных епископов, священников и мирян в условиях заключения. (Новые сведения об Усть-Кутском Соборе ИПЦ 1937 г. 4/17 ноября 1998). — Прим.Ред.
  3. Б.Захаров. Важное постановление Катакомбной Церкви // «Православная Русь». 1949, № 18; «Русская мысль» от 7.09.1949; «Православное обозрение». № 51. 1980; Владимир Мосс. Коллективный антихрист. 1990; Мосс В. Русская Церковь и коллективный антихрист. Мэйфорд. 1992, с.77.
  4. І вариант кодекса (две копии). III Новосёловский Архив. Папка ІV, листы 330-331 (без преамбулы). II вариант кодекса. Письмо еп.Варсонофия от 4 апреля 1948. III Новосёловский архив. Папка IV, листы 377-380 (с преамбулой).
  5. Епископ Евагрий (ДРЕНТЕЛЬН) предполагал, что мирянин А.3. — это мон.Захария, ушедший во время войны на Запад и написавший там несколько статей, в которых дана была информация об Усть-Кутском Соборе.
  6. Письмо еп.Варсонофия схиеп.Петру. ІІІ Новосёловский Архив. Папка ІV, листы 390-393.
  7. Из Раифского монастыря Казанской губернии.
  8. Два иосифлянских, поставленных в 1925 и 1930, и два андреевских — поставленных в 1929 и 1935. Кроме еп.Иоанна (ЛОШКОВА), им мог быть, как предполагает В.К., климентовский еп. Ойротский Иоанн (Кашин), рукоположенный в 1925: Поскольку председатель на Соборе чаще всего избирается по принципу старшинства, то легко выяснить, кто же из четырёх оставшихся предполагаемых епископов с именем Иоанн был старшим по хиротонии... Как далее пишет В.К. об еп.Иоанне (Кашине) Как раз в 1936-1937 он был арестован и сведений о нём более не имелось[9] (См. выше цитированный источник). — Прим.Ред.
  9. Амвросий (Сиверс). Климентовская иерархия ИПЦ // «Русское Православие». 1997. № 5 (9), с.4.
  10. Довольно спорная мысль, как и всё что касается Кочующего Собора. До тех пор, пока не выяснятся все обстоятельства происхождения данной информации, вопрос остаётся открытым. — Прим.Ред.
  11. Следует заметить, что подобные рассуждения не вполне корректны, поскольку вплоть до перестроечных времён большинство ИПХ вообще не слыхали ни об Усть-Кутском, ни, тем более, о Кочующем Соборе, и несмотря на это, руководимые Богом и христианской совестью, исполняли свой долг. В условиях тотального гонения Соборность как определяющий аспект Церкви приобретает несколько иной вид, чем это подразумевается в прямом значении этого слова. — Прим.Ред.
  12. Возможно, канон был умышленно изъят.
  13. У митр.Анастасия (ГРИБАНОВСКОГО), архиеп.Никона (РКЛИЦКОГО), архиеп.Аверкия (ТАУШЕВА), еп.Стефана (СЕВБО).
Дело осведомовСодержаниеДела, отчёты и воспоминания
Используются технологии uCoz