5.6. Ярославский и Уфимский «филиалы» ИПЦ

Открытое выступление архиереев Ярославской епархии против митр.Сергия сыграло решающую роль для духовенства и мирян Волжского края. Ярославль стал организующим оппозиционным центром всего региона, включающего волжские города: Кострому, Юрьев-Польский, Рыбинск, Самару, а также Уфу, Оренбург и другие с их областями. Впоследствии арестованные клирики и миряне из приходов этих городов были объединены следствием в групповых делах ИПЦ на основании однородности лозунгов.

6 февраля 1928 группа архиереев Ярославской епархии,[1] возглавляемая митр.Агафангелом (ПРЕОБРАЖЕНСКИМ), официально объявила в своей Декларации об отделении от митр.Сергия. Правда, в мае 1928 произошло временное примирение с митр.Сергием, но летом часть архиереев вновь ушла в оппозицию, хотя и неофициальную, о чём свидетельствовало их активное участие в Кочующем Соборе ИПЦ. Позже к ним примкнули еп.Герман (РЯШЕНЦЕВ) и еп.Николай (ГОЛУБЕВ) со своей паствой, непоминающим стал и еп.Василий (ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ).

В материалах дела по Ярославскому филиалу ИПЦ приведены выдержки из письма архиеп.Варлаама митр.Сергию[2] о том, что Ярославский край — особенный в духовном отношении, что прихожане здесь очень интересуются церковной жизнью, знают каноны, подозрительно относятся ко всем новшествам. Соглашаясь со словами митр.Сергия, что и патриарх Тихон вводил моление за власть, архиеп.Варлаам возражает ему, что, конечно, вводил, но не настаивал. Вы же настаиваете. Из-за этого люди стали даже уходить в раскол, считая за грех молиться за власть, унижающую религию.

Смерть митр.Агафангела[3] и последующие действия митр.Сергия инициировали активное объединение оппозиционного клира в епархии. Для руководства епархией из Москвы был прислан член Синода архиеп.Павел (БОРИСОВСКИЙ). Его первое же богослужение на Новый год и публичное поминовение советской власти и митр.Сергия вызвали резко негативную реакцию верующих. Вот выдержка из письма мирянина Виктора (РОЗОВА) архиеп.Варлааму (РЯШЕНЦЕВУ), включённого в материалы дела в качестве вещественного доказательства:

Зная Вашу стойкость, мы обращаемся к Вам с просьбой продолжать дело митр.Агафангела. Не успел приехать сюда архиепископ Павел, как уже начал вводить новшества, он начинает вводить публичное поминовение митр.Сергия, Иуды Нижегородского. Это возмутительнейшее явление происходит и тогда, когда и Вы с ним служите. Вы великолепно знаете настроения ярославцев по этому вопросу. Почему же Вы молчите? Мы просим прекратить публичное поминовение в ярославских храмах «полукрасного» митр.Сергия.

Очевидно, поддержка прихожан воодушевила ярославских архиереев. Архиеп.Варлаам (РЯШЕНЦЕВ), назначенный помощником архиеп.Павла, отказался от сослужения с ним, последний просто бойкотировался клиром. Вокруг архиеп.Варлаама началось объединение ярославских оппозиционных клириков, вокруг еп.Николая (ГОЛУБЕВА) — кинешемских. Как утверждало потом следствие, весной 1929, в момент военной опасности для страны, оппоненты митр.Сергия убеждали на проповедях верующих, что успехи социалистического строительства — есть укрепление безбожной власти, потому не могут считаться успехами верующих, что «безбожная» родина не может считаться родиной верующих.

По версии чекистов, с этого момента стал оформляться Ярославский филиал ИПЦ, то есть началась организация многочисленных ячеек в городах и сёлах епархии, где проводились тайные собрания клира и мирян, создавались женские кружки-сестричества, нелегально преподавался детям Закон Божий, на проповедях постоянно возносились молитвы за ссыльных архиереев, которым посылались продукты и деньги.

Во многих городах епархии возникли Общества поддержки Православия, такие, как «Лазаревское общество» в Ростове Великом, «Тутаевское общество церкви Покрова», «Соборное общество» в Кинешме. В материалах дела подчёркивалось, что однородность лозунгов в Ярославской епархии, Кинешминском и Юрьево-Польском районах дало повод подозревать наличие организационной связи Кинешминской и Юрьево-Польской групп с Ярославлем, что давало следствию основание объединять оппозиционные группы в этих районах в единую организацию с руководством в Ярославле.

15 апреля 1929 во время передачи Георгиевской церкви обновленцам в Рыбинске произошли столкновения милиции с верующими, в результате побили милицию и обновленческого священника. Клир церкви был обвинён в организации этого выступления, а часть свидетелей показала на допросах, что священники обходили дома верующих и просили постоять за дело Божие. Тогда же произошли и яростные столкновения верующих Ярославля с милицией во время крестного хода, было много пострадавших с обеих сторон.

В сентябре-ноябре 1929 прошли массовые аресты духовенства и мирян в Ярославской, Иваново-Вознесенской, Кинешминской, Рыбинской и Юрьев-Польской областях. Среди арестованных были архиеп.Варлаам (РЯШЕНЦЕВ) и еп.Николай (ГОЛУБЕВ). При обыске у последнего изъяли справку о принятии его в молитвенное общение с иосифлянами:

Предъявитель сего епископ Николай (ГОЛУБЕВ), бывший Ветлужский, ныне состоящий на покое, принадлежит к Православной Церкви, возглавляемой митрополитом Петром, и состоит в каноническом общении с митрополитом Иосифом. Временно управляющий Ленинградской епархией архиепископ Димитрий Гдовский.

Во время обысков в храмах и на квартирах обнаружили множество воззваний, обращений и переписку с архиеп.Димитрием (ЛЮБИМОВЫМ), с Москвой, Кинешмой, Юрьев-Польским и другими городами, а также материалы из журнала «Гласник», органа Православной Сербской Церкви, причём больше всего их было изъято в церквях Ярославля. В одном из посланий «Гласника», выдержки из которого вошли в материалы дела, утверждалось, что поддержка митр.Сергия властями временна, ведь на самом деле советская власть не нуждается в услугах Сергия, так как она борется одинаково как против попов в чёрных, так и в красных ризах.[4]

В изъятом при обыске у священника Флегонта ПОНГИЛЬСКОГО письме от еп.Вениамина (ВОСКРЕСЕНСКОГО)[5] находящегося в то время в ссылке, следствием были выделены следующие строки: Наше государство открыто перед всем миром начертало на своём знамени — безбожие и борьба с религией, с Православием, в особенности. Борьба до победного конца, до полной смерти религии. Церковь никогда не могла сказать такому правительству — «я с нашим правительством», безбожному народу — «я с нашим народом». Церковь никогда не могла сказать: «Радости и успехи нашей гражданской родины — наши радости и успехи, неудачи её — наши неудачи» <...> Безбожная родина уже не священная родина. Для христианина она перестала быть родиной.

А концовка письма была представлена как главный лозунг клира Ярославской епархии: каждый христианин знает — аше не Господь созиждет дом, всуе трудиться. В таком же ключе было интерпретировано и убеждение клириками ИПЦ верующих во время исповедей, что успехи социалистического строительства — есть укрепление безбожной власти, потому не могут считаться успехами верующих.

По завершению следствия набор обвинений арестованному духовенству и мирянам был стандартен. Единственно, что, по версии чекистов, отличало руководителей Ярославского филиала ИПЦ от иосифлян — идеологическая связь с РПЦЗ, поэтому в «Обвинительном заключении» Ярославский филиал, по логике следствия, действовал, организовавшись в церковную группировку, как политическую антисоветскую организацию в духе платформы русского епископата, находящегося в ссылках и за границей, возглавляемого Антонием ХРАПОВИЦКИМ.

Заметим, что на допросах многим клирикам Ярославской епархии были предъявлены подписанные ими справки-удостоверения, в которых говорилось: Я, ниже подписавшийся, убедившись в отступлении от духа православного христианства митрополита Сергия, прерываю с ним всякое общение и вступаю в таковое с Церковью, управляемой митрополитами Петром и Иосифом. Желаю состоять со вверенной мне паствою под духовным руководством епископа Николая.[6] Они твёрдо отстаивали своё право на неподчинение указаниям митр.Сергия и непризнание советской власти, как власти безбожной и богоборческой.

Свидетели особо выделяли широкую известность за пределами епархии и необыкновенную стойкость священника Сергия ИЗМАЛКОВА и помощника еп.Николая (ГОЛУБЕВА), посланного архиеп.Димитрием из Вятки, священника Александра ЯКОВЛЕВА. Последний организовал в своём приходе сестрические кружки и ввёл за богослужением обязательное поминовение: О страждущих заключённых митрополитах и епископах Петре, Иосифе, Василии и других.[7]

В конце 1929 осуждённым предъявили «Обвинительное заключение». Часть из них обвинения не подписала. 3 января 1930 большинство из руководителей ячеек Ярославского филиала были осуждены к 5-10 годам ИТЛ, остальные — к 1-5 годам ИТЛ или ссылки.

Приведём тексты двух молитв, присланных в Ярославскую епархию и распространяемых их пастырями среди верующих:[8]

Даждь, Господи, Церковь Российскую правити. Злыя волки далече отгнати и козни их сокрушити. Подаждь всем, иже во власти суть, разум и страх Твой, сохрани люди Твоя от тлетворных учений, ереси и неверия.

Господи, к тебе припадаем, заповедей Твоих не соблюдохом, сего ради гладом и нестроением поразил еси нас. Удали шатания и раздоры в земле нашей. Удали от нас мятежи и убийства. Укрепи страждущую страну нашу и избави нас от всякаго навета вражия.


Массовые аресты духовенства Средне-Волжского края, в основном в Самарской епархии, прошли осенью 1931. Связующими центрами для самарских священнослужителей ИПЦ стали Петропавловская, Покровская и Успенская церкви, клиры которых объединились и действовали совместно. Вдохновителем движения ИПЦ стал епископ Бузулукский Сергий (НИКОЛЬСКИЙ), а после его высылки в Уфу[9] во главе ИПХ стали священники Ксенофонт АРХАНГЕЛЬСКИЙ и Иван ГОЛУБЕВ.

В материалах дела отмечена постоянная связь самарских клириков с Москвой и Ленинградом через «связников», с Оренбургским духовенством,[10] а также со священником-нелегалом Павлом БОРОТИНСКИМ, воззвание которого «Отношение православного христианина к советской власти с точки зрения православного нравоучения», по версии чекистов, стало идейной платформой движения ИПЦ. В качестве вещественных доказательств обвинения клириков ИПЦ в активной антисоветской агитации им были предъявлены изъятые при обысках в церквях «Протоколы сионских мудрецов», книга «Можно ли христианину быть социалистом», «Тайна семи асийских церквей», рукописи в виде выписок из различной богословской литературы и множество переписанных от руки стихотворений «антисоветского клеветнического характера».

В начале 1932 80 арестованным было предъявлено «Обвинительное заключение» со стандартными обвинениями, которые отказались подписать многие монахини, проходившие по делу. 13 апреля 1932 активные священники и монашество ИПЦ были приговорены к 5-10 годам ИТЛ, остальные — к 3-5 годам ИТЛ или ссылки.


Руководителем Уфимской группы ИПЦ являлся еп.Сергий (НИКОЛЬСКИЙ), а Оренбургской — еп.Вениамин (ТРОИЦКИЙ), приглашённый на одно из собраний духовенства и верующих в мае 1929. Здесь он выступил с критикой действий митр.Сергия и осуждением его Декларации и призвал всех верующих к объединению.

Прошедшие в 1929-1930 многочисленные выступления верующих против закрытия церквей,[11] широкое распространение по епархии листовок с лозунгами типа «Берегись, советский работник!» или «Долой советскую власть!», избиения сельских активистов-бедняков и поджоги имущества колхозов[12] — все эти события вызвали массовые аресты участников движения ИПЦ в начале 1930 в Оренбургской области и в мае-июне 1931 в Уфимской. Некоторые обвиняемые, к счастью, успели скрыться, но они были осуждены заочно.

В Уфимский филиал ИПЦ, по версии следствия, входило 16 ячеек, объединяющих духовенство и мирян в Уфе, и 10 ячеек — в деревнях и сёлах области. В материалах дела вновь была отмечена постоянная связь уфимских клириков через еп.Марка (НОВОСЁЛОВА) со «Всесоюзным Центром ИПЦ», через архиеп.Димитрия (ЛЮБИМОВА) — с иосифлянами, а также с самарским и оренбургским духовенством.

Основным обвинением против участников ИПЦ стала их активная агитация против вступления в колхозы, в эти антихристовы гнёзда, и в кооперацию, как печать антихриста. Следствие обвинило духовенство ИПЦ в призывах к насильственным действиям против представителей власти, и это подтвердили «свидетели», показав, что на проповедях и во время исповедей клирики убеждали верующих в необходимости с коммунистами бороться, уменьшать посевы, уничтожать скотину, чтобы они не пользовались нашими трудами.

Много показаний было получено следствием о руководящей деятельности игуменьи Авдотьи (ПАНФЕРОВОЙ), которую считали пророчицей и прозорливицей. Матушка Авдотья слыла среди верующих почти святой, и, разъезжая по деревням и сёлам с двумя своими молодыми племянниками, она убеждала верующих не иметь никакого молитвенного общения с теми попами, которые признают антихристову соввласть, т.к. они — изменники Православия. Мало этого, один из обвиняемых священников, активно сотрудничавший со следствием, даст показания, что матушка Авдотья потребовала от меня произнесения покаяния в том, что я отрекусь от митр.Сергия Нижегородского, как служителя антихристовой власти. Относительно вступления верующих в колхозы матушка Авдотья была настроена твёрдо и решительно, по показаниям свидетелей, она не велела вступать в колхозы, т.к. они тоже организации сатаны, а всякое сатанинское дело должно погибнуть, согласно Св.Писанию.

Через два месяца следствие было закончено, и в начале сентября 1931 арестованным было предъявлено «Обвинительное заключение». 22 сентября все они были приговорены к 5-10 годам ИТЛ или ссылки. В октябре 1932 массовые аресты клириков и мирян ИПЦ в регионе Самара-Оренбург-Уфа повторились, и к началу 1933 легальное существование ИПЦ практически закончилось.

Завершая обзор материалов групповых дел ИПЦ Ярославского и Уфимского филиалов, послушаем живые голоса участников:

К ИПЦ я примкнул в 1930 году по тем причинам, что митр.Сергия Нижегородского считал изменником Православия за его признание и приветствие безбожной соввласти.

О. Александр ГАЕВ

Поскольку соввласть является не от Бога, то она незаконная, и её защищать истинно верующие не должны, и такая власть, согласно Св.Писанию, должна погибнуть от меча. Следовательно, с такой властью нужно бороться — за возвращение законной власти, посланной от самого Бога.

О. Николай ЛАВРОВ

В переживаемое нами время, смотрите, сколько усилий прилагают враги Христа для того, чтобы простой народ совратить с истинного пути, спутать его понятия и незаметно для них самих подчинить себе? И сколько вступило на этот скользкий путь?!. Путь к счастию, говорят они, есть обладание благами земными, когда человек будет обеспечен материально, тогда всё ему приложится — нравственность, совесть и право... Нам остаётся только одно — подражая Давиду, воскликнуть: «На Господа возложим надежду свою и не обратимся к гордым и уклоняющимся ко лжи».

Из проповеди о. Василия ПОРОЙКОВА

Непонятно и вызывает чувство горечи, почему Вы исключили из службы вошедшую в последнее время молитву «О страждущих братьях наших — в темницах, заключении, изгнании и горьких работах находящихся». Наверно, они нуждаются в молитве, им дорого молитвенное единение со всею Православной Церковью. Не говоря уже о духовном величии молитвы, сама мысль, что тебя не забыли, что тебя чувствуют, даёт великую силу и поддержку <...> Наш долг оградить паству от зловредного влияния подобных указов, ибо если в них и нет ничего противоречащего христианскому учению, но раз они производят соблазн, то не стоит их принимать. Епископы, запятнавшие себя изменой Православию, не могут стоять во главе Церкви.

О. Александр НОВОДЕНСКИЙ

К соввласти настроена враждебно, потому что начало её основано на пролитии крови помазанника Божьего, императора Николая. Враждебно отношусь к политике раскулачивания, потому что крестьянин, наживший себе хозяйство личным горбом, остаётся нищим, этими трудовиками заполняют тюрьмы.

Монах. Татьяна ПОПОВА

Примечания

  1. Архиеп.Серафим (САМОЙЛОВИЧ), архиеп.Варлаам (РЯШЕНЦЕВ), еп.Евгений (КОБРАНОВ).
  2. 20 января 1929.
  3. 16 октября 1928.
  4. От 13 сентября 1928.
  5. От 16 июня 1929.
  6. В деле есть справки, подписанные священниками Александром БОБКОВЫМ, Иваном РУМЯНЦЕВЫМ, Николаем СМИРНОВЫМ, Михаилом УСПЕНСКИМ, Александром ЯКОВЛЕВЫМ.
  7. Митр.Пётр (ПОЛЯНСКИЙ), митр.Иосиф (ПЕТРОВЫХ), Василий (ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ).
  8. Изъяты при обыске у священников Николая СМИРНОВА и Михаила УСПЕНСКОГО.
  9. Арестован в Уфе по делу филиала ИПЦ и приговорён к ВМН.
  10. Арестованы и осуждены в 1930.
  11. Особо отмечено следствием выступление верующих в марте 1931 в с.Богородском.
  12. В деле отмечен поджог 1063 центнеров общественного зерна и 12 дворов колхозников, приписанный верующим ИПЦ.
ВоронежСодержаниеПартия Возрождения России
Используются технологии uCoz